


руководитель лаборатории Синтезтех
Почему хондроитин и глюкозамин помогли вашему соседу, но не вам. Разбор загадки, над которой наука бьётся с 80-х.
Я потратил приличное время, чтобы разобраться в исследованиях этой знаменитой пары. И нашёл в них нестыковку, которую сорок лет никто не мог объяснить. А когда объяснение нашлось, оно оказалось интереснее, чем я ожидал. Расскажу по порядку, как детектив, потому что по сути это он и есть.
Начну с факта, который меня в своё время зацепил.
Хондроитин и глюкозамин принимают десятки миллионов людей по всему миру. Это одна из самых продаваемых пар веществ для суставов в истории. И при этом отзывы о ней разделены буквально пополам. Одни люди говорят, что через несколько месяцев забыли про утреннюю скованность и снова начали нормально ходить по лестницам. Другие честно пьют курс за курсом и не чувствуют вообще ничего. Спросите у десяти своих знакомых старше сорока пяти, наверняка найдёте и тех, и других.
С врачами та же история. Часть назначает эту пару годами и видит результат у пациентов. Часть считает её бесполезной тратой денег. Причём и те, и другие ссылаются на исследования. На разные.
Полезные элементы, которые можно найти только в микроконцентрациях, играют ключевую роль в целебном эффекте, производимом водами горячих источников на организм человека.

И вот что здесь странно. С пустышками наука обычно разбирается быстро. Провели пару крупных исследований, эффекта нет, тема закрыта, все разошлись. Так похоронили десятки модных добавок. А здесь сорок лет исследований, сотни научных работ, миллионы пациентов, и единого вердикта нет до сих пор. Знаете, о чём это говорит? Что вещество работает, но что-то мешает ему работать у всех. И это «что-то» долгое время оставалось за кадром.
Собственно, это и есть наше дело.
Давайте разбирать улики.
Логика, с которой эта пара пришла в медицину, выглядела безупречно.
Хрящ в наших суставах состоит из коллагеновых волокон и особых молекул, протеогликанов, которые удерживают воду и делают хрящ упругим, как хорошая резина. Глюкозамин нужен организму как сырьё для производства этих молекул. Хондроитин сам является их компонентом. То есть идея была простая: если хрящ изнашивается, дадим организму его собственный строительный материал в готовом виде. Кирпичи подвезём прямо на объект.
Первыми это стали активно применять в Европе, ещё в 60-х и 70-х. Итальянцы разработали фармацевтическую форму глюкозамина, немцы и французы подтянулись с хондроитином. К 80-м пара уже широко использовалась, причём, кстати, и в ветеринарии тоже, лошадям и собакам с суставными проблемами её дают до сих пор. К 90-м волна дошла до Америки и превратилась в индустрию на миллиарды долларов.
Идея «подвезти кирпичи» казалась настолько очевидной, что в ней долго никто не сомневался. И в этой очевидности, честно скажу, была ловушка. Но чтобы её увидеть, науке пришлось сначала крепко удариться об стену.
В 2006 году в Америке завершилось исследование GAIT. На тот момент самое крупное и дорогое исследование глюкозамина и хондроитина в истории: почти 1600 участников с остеоартритом коленного сустава, госфинансирование, публикация в New England Journal of Medicine, одном из самых авторитетных медицинских журналов мира. Все ждали окончательного ответа. Работает или нет.
Ответ получился таким, что споры идут до сих пор.
В среднем по всем участникам эффект пары оказался статистически неотличим от плацебо. Казалось бы, всё, дело закрыто. Но внутри исследования была подгруппа людей с умеренной и сильной болью, около 350 человек. И вот у них картина вышла совсем другая: на комбинации глюкозамина с хондроитином заметное облегчение получили примерно 79% участников против 54% на плацебо. Разница огромная. У людей, которым было хуже всех, пара сработала лучше, чем у тех, кому было терпимо.
Одновременно в Европе выходили свои работы, и они добавляли путаницы. Трёхлетние исследования с кристаллическим глюкозамин сульфатом, например работа Регинстера в Lancet, показывали, что вещество замедляет сужение суставной щели, то есть влияет на сам хрящ, а это уже серьёзная заявка. А исследования с другой формой, гидрохлоридом, эффекта часто не находили.
Представьте себе следователя, у которого на руках такие показания. Свидетель А клянётся, что видел эффект. Свидетель Б клянётся, что эффекта не было. И оба говорят правду, потому что оба видели реальные данные. Значит, вопрос поставлен неверно. Спрашивать надо было о другом.
Наука, надо отдать ей должное, версии отрабатывала добросовестно.
Три версии, каждая держит часть веса, и ни одна не закрывает дело. Сорок лет следствие крутилось вокруг кирпичей. Какие кирпичи, чьего производства, сколько машин подвезти. И за все эти годы почти никто не задал вопрос, который в любом нормальном детективе задают первым.
А кто, собственно, на объекте работает?
Чтобы ответить на этот вопрос, придётся спуститься внутрь самого хряща. Предупреждаю, там довольно необычно.
Хрящ устроен не так, как остальные ткани нашего тела. В нём нет кровеносных сосудов. Вообще. Нет и нервных окончаний, поэтому, кстати, хрящ и не болит, пока разрушение не дойдёт до кости и окружающих тканей. Питание он получает единственным способом: из синовиальной жидкости, которая омывает сустав. Когда вы двигаетесь, хрящ сжимается и разжимается, как губка, впитывая питательные вещества и выталкивая отработанное. Поэтому, между прочим, неподвижность для сустава хуже разумной нагрузки. Кресло разрушает колени эффективнее ходьбы.

А теперь главное. Кто во всей этой конструкции работает?
Почти весь объём хряща занимает межклеточный матрикс, тот самый каркас из коллагена и протеогликанов. Живых клеток в хряще ничтожно мало, всего несколько процентов объёма ткани. Эти клетки называются хондроциты, и другого персонала там нет. Один хондроцит в одиночку обслуживает огромный участок матрикса вокруг себя. Он всю жизнь синтезирует коллаген и протеогликаны, разбирает повреждённые участки, отстраивает новые. Без выходных, в среде почти без кислорода, вдали от кровоснабжения. Я бы назвал его самым одиноким рабочим в организме.
И работа у него небыстрая. Хрящ вообще самая медленно обновляющаяся ткань из всех, что у нас есть. Коллагеновый каркас, который хондроциты построили в вашей молодости, во многом служит десятилетиями, обновляются в основном протеогликаны и повреждённые участки. То есть запас прочности сустава почти целиком зависит от того, в каком состоянии эта немногочисленная бригада.
А теперь посмотрим, что происходит с ней с возрастом. Хондроцитов становится меньше. Часть погибает, часть переходит в состояние, которое биологи называют сенесцентным: клетка жива, место занимает, но почти не работает, а вдобавок выделяет вещества, поддерживающие вялотекущее воспаление вокруг себя. У оставшихся работников падает энергетика, накапливается окислительный стресс, синтез замедляется, и построенный матрикс получается хуже качеством, чем в молодости.
Но здесь у внимательного читателя должен возникнуть вопрос. Хорошо, хондроциты с возрастом сдают. А почему, собственно? Что именно в них ломается?
Ответ на этот вопрос наука искала долго, и история поисков сама тянет на отдельный детектив. Дело в том, что десятилетиями в биологии хряща существовала догма: митохондрии хондроциту почти не нужны. Логика казалась железной. Хрящ живёт без сосудов, кислорода там кот наплакал, поэтому хондроцит научился добывать большую часть энергии гликолизом, то есть без кислорода вообще. Раз клетка обходится без кислородного дыхания, значит, её митохондрии — что-то вроде рудимента, решили учёные. И закрыли тему. На роль митохондрий в хряще просто никто всерьёз не смотрел.
А потом накопились данные, которые в эту догму не влезали. Исследования хондроцитов, взятых из изношенных человеческих суставов, раз за разом показывали одно и то же: митохондрии в этих клетках работают заметно хуже, чем в здоровых. Снижена активность сразу трёх комплексов дыхательной цепи, первого, второго и третьего. Митохондриальная сеть фрагментирована, разбита на обломки. Уборка повреждённых митохондрий нарушена, и дефектные органеллы копятся внутри клетки, как сломанная техника на заднем дворе. Производство новых митохондрий подавлено. Случайность? Для случайности слишком системно.
В 2011 году точку в этом споре поставила работа группы профессора Франсиско Бланко «The role of mitochondria in osteoarthritis», опубликованная в Nature Reviews Rheumatology, одном из самых авторитетных ревматологических журналов мира. По сути, она перевернула прежнее представление: митохондрии в хондроците — никакой не рудимент, а центр управления судьбой клетки. Да, энергию хондроцит по большей части добывает без них. Но именно митохондрии держат баланс между строительством и разрушением матрикса. Именно повреждённые митохондрии становятся главной фабрикой свободных радикалов внутри клетки. И именно они решают, продолжит клетка работать, погибнет или перейдёт в то самое сенесцентное состояние — жива, место занимает, но не строит. Уставший рабочий из нашей истории устал не от возраста как такового. У него отказывает внутреннее оборудование.
За прошедшие годы это направление выросло в целую область: свежие обзоры выходят в журналах уровня Bone Research, а поддержку митохондрий хондроцита наука прямо называет одним из самых перспективных направлений для здоровья суставов. Запомните этот факт, он нам скоро понадобится.
А теперь вернёмся к нашему парадоксу из GAIT, и вы увидите, что он объясняется сам собой.
Кому помогали хондроитин и глюкозамин? Тем, у кого бригада ещё в строю. Подвезли материал, рабочие приняли, пустили в дело. А у кого эффекта не было? У тех, чьи хондроциты уже не в состоянии этот материал переработать. Кирпичи подвезены, сложены аккуратными штабелями, а стройка стоит, потому что строители выдохлись. Форма вещества, чистота сырья, дозировки — всё это влияло, но вторично. Главная переменная все сорок лет сидела внутри хряща, и её никто не догадался допросить.
Дело было не в кирпичах. Дело было в рабочих.
Как только это понимаешь, вопрос переворачивается. Правильная стратегия для сустава состоит из двух частей, а не из одной. Да, строительный материал нужен, без него хондроциту не из чего строить. Но не менее важно поддержать самих рабочих: их митохондрии, их способность к восстановлению, их защиту от окислительного стресса. Сорок лет индустрия занималась только первой половиной задачи.
И вот здесь я расскажу, почему мы соединили хондроитин и глюкозамин именно с минералом Синтезит.
Важно
Железо Синтезит это, если можно так выразится — «молодое» железо, созданное в лаборатории Синтезтех. Это фундаментальное открытие в области физики, сделанное Владиславом Карабановым.
Подробнее читайте в статье:
Синтезит — это модифицированный цитрат железа, минерал-биокатализатор, который мы разрабатывали и исследовали больше семи лет. Прямых исследований на хрящевой ткани мы пока не проводили, скажу это сразу и честно. Но помните факт, который я просил запомнить: наука называет поддержку митохондрий одним из самых перспективных направлений для здоровья суставов, готовых средств для этого пока нет. Теперь смотрите, какие данные накопились у нас.
Генные переключатели. А это самые свежие данные, и для нашего расследования они, пожалуй, самые интересные. В немецкой лаборатории Makrolife Biotech изучили, как Синтезит действует на живые иммунные клетки человека: измерили активность около ста генов до и после контакта клеток с минералом. Расскажу про три результата, которые ложатся точно в наше дело:
Здесь обязан сделать честную оговорку. Исследование Makrolife выполнено на макрофагах, иммунных клетках человека, а не на хондроцитах, и в пробирке, а не в организме. Генный ответ у разных типов клеток может отличаться, поэтому переносить эти цифры на хрящ напрямую нельзя. Корректная формулировка такая: в живых клетках человека Синтезит активировал те самые гены, снижение работы которых наука описала в стареющем хондроците. Но у того, что исследование сделано именно на макрофагах, есть неожиданная вторая сторона. И она имеет к суставам самое прямое отношение.
Жители сустава: две формы макрофагов. Сустав, как мы ещё увидим ниже, не заканчивается хрящом. Он окружён синовиальной оболочкой, которая производит суставную жидкость, и в этой оболочке постоянно живут макрофаги — самые многочисленные иммунные клетки сустава. У макрофага две рабочие формы. Форма M1 — боевая: она выделяет воспалительные вещества и ферменты, разъедающие ткани, это нужно для борьбы с инфекцией, но в мирное время та же артиллерия бьёт по своим. Форма M2 — ремонтная: она гасит воспаление и выделяет факторы восстановления, среди которых IL-10, TGF-β и, между прочим, уже знакомый нам IGF. В 2018 году в Annals of the Rheumatic Diseases, главном ревматологическом журнале Европы, вышло исследование, показавшее: в синовиальной оболочке изношенных суставов у людей накапливаются именно боевые M1-макрофаги, а ремонтных M2 не хватает. Больше того, когда у животных экспериментально усиливали M1-форму, разрушение суставов ускорялось, а когда сдвигали баланс к M2 — замедлялось. То есть климат внутри сустава во многом определяется тем, в какой форме находятся его макрофаги.
Теперь возвращаемся к данным Makrolife, которые получены как раз на человеческих макрофагах. После контакта с Синтезитом клетки сдвинулись именно к ремонтной M2-форме: ген IL-10 вырос на 88 процентов, TGF-β на 75, ARG1, ещё один маркер M2, на 82. Получается, что это исследование — не замена данным по хондроцитам, а вторая дверь в сустав: хондроциты работают над хрящом изнутри, а макрофаги синовиальной оболочки создают среду вокруг него.
Митохондрии, ресурс восстановления, защита от окисления, генные переключатели и климат внутри сустава. Сопоставьте этот список с тем, чего не хватало хондроцитам в нашем расследовании, и вы поймёте логику, по которой собран следующий продукт.
Синтезит-Суставы — это та самая формула из двух половин. В каждой капсуле: хондроитин сульфат 380 мг, глюкозамин 170 мг и цитрат железа Синтезит 300 мкг. Три капсулы в день дают полноценную порцию строительного материала — заметьте, хондроитин именно в форме сульфата, той, что фигурировала в европейских исследованиях, — и суточную дозу минерала, который способствует поддержанию энергетического обмена и регенеративных процессов.
Про ожидания скажу прямо, без этого честного разговора я не имею права продавать вам банку. Хрящ, как мы выяснили, самая медленная ткань организма. Первые изменения в ощущениях люди обычно замечают через несколько недель, но осмысленный срок оценки для суставов — три месяца и больше, это подтверждает и вся история исследований хондроитина с глюкозамином. Если кто-то обещает вам новые колени за неделю, перед вами продавец чуда, а чудес в этой ткани не бывает физиологически. Бывает планомерная работа маленькой бригады, которой дали материал и создали условия.
Остался один сюжет, без которого картина будет неполной. Наш детектив крутился вокруг хряща, но сустав хрящом не заканчивается.
Стабильность сустава держат связки, сухожилия и суставная капсула. Под хрящом лежит кость, на которую он опирается. И всё это построено из коллагена первого и третьего типа. Чем крепче этот каркас, тем стабильнее сустав, тем равномернее распределяется нагрузка и тем легче живётся хрящу внутри. Разболтанный сустав изнашивает хрящ быстрее, это чистая механика.
Для этой части системы у нас есть Синтезит Коллаген: гидролизованный говяжий коллаген первого и третьего типа, 395 мг в капсуле, плюс минерал Синтезит. Гидролизованная форма — это коллаген, уже разобранный на короткие фрагменты и аминокислоты, глицин, пролин, гидроксипролин. Организм использует их двумя способами: как материал для связок, сухожилий и кости и как аминокислотное сырьё, из которого хондроциты синтезируют собственный коллаген. Тот самый, хрящевой.
И здесь есть деталь, которую упускают почти все, кто пьёт коллаген. Без витамина C организм физически не может его синтезировать. Аскорбиновая кислота — обязательный участник реакции гидроксилирования пролина и лизина, без которой коллагеновая цепь просто не складывается в прочную спираль. Это не маркетинг, это биохимия из учебника, проверяется за две минуты. Поэтому витамин C встроен прямо в формулу, причём в двух формах: экстракт ацеролы, где витамин C идёт в природном комплексе с биофлавоноидами, так, как он приходит к нам с пищей, и аскорбиновая кислота для гарантированной дозировки.
Получается система из двух продуктов. Суставы работают внутри хряща: материал для матрикса плюс поддержка хондроцитов. Коллаген укрепляет каркас вокруг: связки, сухожилия, кость, и заодно подвозит аминокислотное сырьё тем же хондроцитам. Можно начать с одного, можно принимать вместе, они не дублируют, а дополняют друг друга.
Подведу итог нашего дела.
Сорок лет наука спорила о хондроитине и глюкозамине, и обе стороны спора были правы, потому что смотрели на разных людей. Вещества работают, но только там, где есть кому с ними работать. Главным героем всей этой истории оказалась клетка, которую десятилетиями не замечали: хондроцит, одинокий строитель, живущий в ткани без сосудов и тянущий на себе весь ваш сустав. Помогать нужно в первую очередь ему.
Именно эта логика собрана в Синтезит-Суставы, а Синтезит Коллаген достраивает систему снаружи. Посмотреть составы и исследования можно на сайте, ссылки ниже. И какой бы путь вы ни выбрали, хотя бы запомните из этой статьи главное: суставы любят движение, время и терпение. С этим у них всё серьёзно.
Хотим еще раз напомнить, что аналогов Синтезита нет. Это совершенно уникальный продукт. И да, наш минерал имеет высокую стоимость.
БАД. Не является лекарственным средством. Имеются противопоказания, перед применением проконсультируйтесь со специалистом. 18+
Потребители минерала Синтезит оставляют свои отзывы на Ozon, Wildberries, сервисах Отзовик и iRecommend.
А так же дают интервью под запись на видео, которые можно посмотреть на официальных каналах Синтезит в VK Видео, YouTube и Дзен.
Внешние исследования:
Исследования Синтезита:
Потребители минерала Синтезит оставляют свои отзывы на Ozon, Wildberries, сервисах Отзовик и iRecommend.
А так же дают интервью под запись на видео, которые можно посмотреть на официальных каналах Синтезит в VK Видео и YouTube.
Препарат действует, наблюдается прилив сил и собранность, — то, что надо зимой. Всем здоровья.